Новости
13

янв

Кошка Матроска из Владивостока не будет символом Владивостока

Многие наверняка помнят историю произошедшую за несколько дней до

подробнее

22

дек

Промысловая обстановка хорошая заявил Андрей Горничных в режиме видеоконференции

Начальник Управления организации рыболовства Федерального агентства

подробнее

22

сен

Жители села Амга Примоского края до сих не получили никакой помощи после стихии

Как сообщает сайт «Новости Владивостока», север Приморского края, в

подробнее

17

сен

Дальневосточная рыба абсолютно безопасна, заявляют ученые

Зараженные воды, которые могли принести морские течения от «Фукусимы»

подробнее

17

сен

"Пиранья" поможет рыбоохране Бурятии

В ходе нового сезона охоты за браконьерами в Бурятии изъяты и

подробнее

Охота на дроф


Операция «Охота на дроф» - это... Что такое Операция «Охота на дроф»?

Опера́ция «Охо́та на дроф» (нем. Trappenjagd), 7 - 15 мая 1942, — операция 11-й армии вермахта против Крымского фронта РККА. Закончилась поражением Крымского фронта и его последующей ликвидацией.

18 октября 1941 года 11-я армия вермахта под командованием Э. фон Манштейна начала операцию по захвату Крыма. К 16 ноября весь полуостров, кроме Севастополя, был оккупирован.

В декабре—январе 1941-42 года в результате Керченско-Феодосийской десантной операции советские войска вернули Керченский полуостров и продвинулись за 8 дней на 100—110 км. Однако уже 18 января немецкие войска вернули Феодосию.

В феврале—апреле 1942 года советские войска трижды предпринимали попытки переломить ход событий в Крыму, но в итоге только понесли большие потери (за период с 14 января по 12 апреля 1942 года потери Крымского фронта составили более 110 тыс. человек, в том числе более 43 тыс. безвозвратно)[1].

Планы немецкого командования

Директивой ОКВ № 41 от 5 апреля 1942 года немецкой 11-й армии ставилась задача очистить от противника Керченский полуостров и овладеть Севастополем.

Э. Манштейн вспоминал после войны:

На южном участке своего фронта — между Чёрным морем и селом Кой-Ассаном — он в основном по-прежнему занимал свой старый, хорошо оборудованный парпачский рубеж, так как все его атаки на этом участке были отбиты. На северном же участке его фронт отклонялся большой дугой на запад до Киета, выходя далеко вперёд за этот рубеж. Этот фронт образовался в то время, когда противник сбил с позиций 18-ю румынскую дивизию.

…Наша разведка показала, что противник сосредоточил две трети своих сил на северном участке… На южном участке оборону занимали только три дивизии и ещё две-три дивизии составляли резерв…

Эта обстановка и явилась основой, на которой штаб армии разработал план операции «Охота на дроф». Замысел заключался в том, чтобы нанести решающий удар не непосредственно по выдающейся вперёд дуге фронта противника, а на южном участке, вдоль побережья Чёрного моря, то есть в том месте, где противник, по-видимому, меньше всего его ожидал[2].

Силы сторон

Вермахт

11-я армия (командующий — генерал-полковник Э. фон Манштейн)

Авиационную поддержку 11-й армии оказывал VIII авиакорпус люфтваффе (Ком. — В. фон Рихтгофен).

РККА[3]

21 апреля 1942 года было образовано Главное командование Северо-Кавказского направления во главе с маршалом С. М. Будённым. Ему подчинялись Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный округ и Черноморский флот с Азовской военной флотилией. Крымский фронт (командующий генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, члены Военного совета дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин и секретарь Крымского обкома ВКП(б) B. C. Булатов, начальник штаба генерал-майор П. П. Вечный, представитель Ставки ВГК Л. З. Мехлис)

ВВС Крымского фронта возглавлял генерал-майор Е. М. Николаенко.

Ход боевых действий

Операция началась 7 мая. Первый удар был нанесен с воздуха. Бомбардировщики нанесли прицельный удар по заранее разведанным целям. В результате советские штабы, долгое время не менявшие своего расположения, понесли большие потери, управление войсками нарушилось.

8 мая после артиллерийской подготовки началось наступление 30-го армейского корпуса в полосе советской 44-й армии. К концу дня оборона войск Крымского фронта была прорвана на фронте 5 км и на глубину 8 км. Успеху способствовала и высадка шлюпочного десанта с моря численностью до батальона в тылу 63 Грузинской горно-стрелковой дивизии, что вызвало панику.

9 мая начала наступление немецкая 22-я танковая дивизия, к 10 мая она прорвалась в глубину обороны Крымского фронта и развернулась на север, выходя на коммуникации 47-й и 51-й армий.

Ночью 10 мая в ходе переговоров между комфронта Д. Т. Козловым и И. В. Сталиным было принято решение отвести войска фронта на Татарский вал и организовать на его линии оборону. Но получить приказ на отход 51-я армия уже не смогла. В результате удара по командному пункту армии 9 мая погиб командующий В. Н. Львов и ранен заместитель командующего К. И. Баранов. Исполняющим обязанности командующего стал начальник штаба армии полковник Г. П. Котов.

К исходу дня 10 мая передовые части немецкого 30-го армейского корпуса вышли к Татарскому валу. 12 мая немцы высадили воздушный десант в тылу 44-й армии. 13 мая советская оборона была прорвана.

В ночь на 14 мая маршал С. М. Будённый разрешил эвакуацию с Керченского полуострова. 15 мая противник занял Керчь. Эвакуация продолжалась по 20 мая (после исчерпания возможностей к сопротивлению в городе защитники Керчи ушли в Аджимушкайские каменоломни).

После окончания эвакуации директивой Ставки Крымский фронт и Северо-Кавказское направление были ликвидированы. Остатки войск направлялись на формирование нового Северо-Кавказского фронта (командующий — маршал С. М. Буденный).

Итоги сражения

Несмотря на численное превосходство советских войск в районе Керчи, они потерпели тяжёлое поражение. В результате положение на южном фланге советско-германского фронта значительно усложнилось. Противник стал угрожать вторжением на Северный Кавказ через Керченский пролив и Таманский полуостров.

Вскоре после эвакуации с Керченского полуострова пал Севастополь (см. Оборона Севастополя).

Немецкое командование могло теперь использовать высвободившиеся силы немецкой 11-й армии на любом участке советско-германского фронта.

За успехи 1 июля 1942 года Э. фон Манштейн получил звание генерал-фельдмаршала.

Потери советских войск

С 8 мая Крымский фронт потерял 162 282 человек, 4646 орудий и минометов, 196 танков, 417 самолетов, 10,4 тыс. автомашин, 860 тракторов и другое имущество. На Таманский полуостров удалось эвакуировать около 140 тыс. человек, 157 самолетов, 22 орудия и 29 установок PC.

Манштейн заявил о захвате 170 тыс. пленных, захвате и уничтожении 258 танков и 1133 орудий [2].

Потери немецких войск

Немецкие войска потеряли 3397 человек (из них убитыми 600 человек), 8 танков, 3 штурмовых орудия, девять артиллерийских орудий.[4]

Оргвыводы советского командования

Уже 4 июня 1942 года вышла директива Ставки ВГК № 155452 «О причинах поражения Крымского фронта в Керченской операции». В ней указывалось на «непонимание природы современной войны» командованием Крымского фронта и его армиями и выдвигались обвинения в «бюрократическом и бумажном методе руководства». Были сделаны и оргвыводы:

  • Представитель Ставки ВГК армейский комиссар 1-го ранга Л. З. Мехлис был снят с постов замнаркома обороны и начальника Главного политуправления Красной Армии и понижен в звании до корпусного комиссара.
  • Генерал-лейтенант Д. Т. Козлов был снят с поста командующего фронтом и понижен в звании до генерал-майора.
  • Дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин снят с поста члена Военного совета фронта и понижен в звании до бригадного комиссара.
  • Генерал-майор П. П. Вечный снят с должности начальника штаба фронта.
  • Генерал-лейтенант С. И. Черняк и генерал-майор К. С. Колганов были сняты с постов командующих уже не существующими армиями и понижены в звании до полковников.
  • Генерал-майор Е. М. Николаенко был снят с поста командующего ВВС фронта и понижен в звании до полковника.

Поражение Крымского фронта стало большим ударом для начальника Генерального штаба Красной Армии маршала Б. М. Шапошникова. Еще ночью 11 мая он подписывал директивы Ставки ВГК, а уже вечером того же дня очередную директиву войскам подписали И. В. Сталин и А. М. Василевский (он стал исполняющим обязанности начальника Генерального штаба).

Письмо генерала

Из письма Д. Т. Козлова к А. И. Смирнову-Несвицкому[5]

«11.2.66 г. Здравствуйте, Александр Иванович! Большое Вам спасибо за то, что не забыли старого опального генерала. Опала моя длится вот уже почти 25 лет.

В моей памяти часто встают события тех дней. Тяжко их вспоминать особенно потому, что вина за гибель всех наших полков лежит не только на нас, непосредственных участниках этих боев, но и на руководстве, которое осуществлялось над нами. Я имею в виду не профана в оперативном искусстве Мехлиса, а командующего Северо-Кавказского направления и Ставку. Также я имею в виду Октябрьского, который по сути дела не воевал, а мешал воевать Петрову и строил каверзы Крымскому фронту…

Я очень жалею, что не сложил там свою голову. Не слышал бы я несправедливостей и обид, ибо мертвые срама не имут…»[6]

Примечания

dic.academic.ru

«Охота на дроф»

После проведения Керченско-Феодосийской десантной операции советское командование планировало начать общее наступление в Крыму с целью освобождения полуострова и деблокады осажденного немцами Севастополя. Но для такого наступления требовался определенный подготовительный период, который противник решил использовать в своих целях. В это время в Крым прибыл глава румынского государства Антонеску, который вместе с Манштейном побывал в румынских дивизиях как на востоке Крыма, так и в районе Севастополя. Антонеску осмотрел румынские войска, поговорил с их командирами, многих поощрил, некоторых наказал. «Как военачальник он произвел на меня прекрасное впечатление, особенно своей манерой держаться, – писал Манштейн. – Высшие румынские офицеры, казалось, боялись его, как самого Господа Бога». Но лично для командующего 11-й немецкой армией румынский диктатор был ценен тем, что пообещал усилить его объединение еще двумя румынскими дивизиями при том, что командование группы армий «Юг» и ОКХ не могли в то время направить в Крым дополнительные силы, кроме уже прибывавших 22-й танковой и 28-й легкой пехотной дивизий. Но при этом ОКХ требовало полного захвата Крыма, включая и Севастополь.

Манштейн, хорошо понимая, что одновременно решить несколько задач невозможно и что быстро сломить стойкую оборону Севастополя будет крайне сложно, прежде всего решил нанести главный удар по советским войскам на Керченском полуострове, где оборонялись соединения 44-й и 51-й армий. По данным немецкой разведки, в составе этих армий к концу апреля насчитывалось 17 стрелковых и одна кавалерийская дивизии, а также три стрелковые и четыре танковые бригады[12].

Поэтому, оставив против Севастополя 54-й армейский корпус, 72-ю пехотную и только что прибывшую19-ю пехотную дивизию румын, он снял оттуда 50-ю немецкую пехотную дивизию и направил ее на восток. Всего на Керченском полуострове было сосредоточено пять немецких пехотных и одна (22-я) танковая дивизии, а также две румынские пехотные и одна кавалерийская дивизии. Но в боеспособности румын Манштейн сильно сомневался. Кроме того, его смущал тот факт, что наступление на Парпачском перешейке должно было вестись только фронтально, так как Черное и Азовское моря «исключали всякую возможность флангового маневра».

В отношении состояния противостоявших советских войск командующий 11-й армией имел сведения, что они превосходят германские войска в два раза и располагают хорошо подготовленной обороной, силу которой, по его мнению, советское командование могло реализовать по мере расширения Парпачского перешейка, вводя в действие свежие силы. В частности, он пишет: «По мере того как Керченский полуостров расширялся на восток, противник все лучше мог бы использовать свое численное превосходство. Наших 6 немецких дивизий было бы достаточно для наступления на 18-километровом перешейке у Парпача, где противник не мог одновременно ввести в бой все свои силы. Но как бы развивалась операция, если бы нам пришлось вести бой дальше на восток на фронте в 40 км, где противник мог бы полностью использовать свое численное превосходство?»

В связи с этим задача немецкого командования заключалась не только в том, чтобы именно на этапе прорыва обороны противника на перешейке уничтожить его главные силы или, по крайней мере, большую их часть. Поэтому было решено нанести поражение в первую очередь на северном же участке фронта обороны советских войск, где он отклонялся большой дугой на запад до Киета, выходя далеко вперед за этот рубеж. Нанесение главного удара возлагалось на 30-й армейский корпус в составе 128-й легкой, 132-й, 50-й пехотных и 22-й танковой дивизий. На центральном участке фронта, с целью введения противника в заблуждение, должна была начать наступление 170-я пехотная дивизия, которая впоследствии должна была продвигаться вслед за войсками, наступающими на южном участке фронта.

Таким образом, 301-й армейский корпус должен был прорывать оборону советских войск на Парпачском перешейке, имея в первом эшелоне все свои три пехотные дивизии. Его ближайшая задача заключалась в том, чтобы захватить плацдарм по другую сторону противотанкового рва и обеспечить ввод в бой 22-й танковой дивизии. Затем он должен был, вначале повернув на северо-восток, а затем на север, ударить во фланг и в тыл основным силам советских войск, занимавшим оборону на северном участке фронта, и во взаимодействии с соединениями 42-го немецкого и 7-го румынского корпусов окружить противника у северного побережья полуострова.

Наступление корпуса должно было быть поддержано, кроме больших сил артиллерии, также и 8-м авиационным корпусом в полном составе (командир – барон фон Рихтгофен).

Для того чтобы облегчить задачу прорыва Парпачского рубежа, немецкое командование армии впервые приняло решение провести морскую десантную операцию с помощью штурмовых лодок. В тыл Парпачского рубежа было решено перебросить на рассвете по морю из Феодосии один батальон пехоты.

Непосредственно накануне начала наступления начальник штаба генерал Велер был назначен начальником штаба группы армий «Центр», а вместо него начальником штаба 11-й армии стал генерал Шульц, «храбрейший человек отличался железными нервами», как характеризовал его Манштейн. До этого он, будучи командиром дивизии, за руководство боевыми действиями в очень сложной обстановке был награжден Рыцарским крестом. Затем, уже командуя корпусом в составе группы армий «Юг», «стоял, как утес во время прибоя».

Наступление немецких войск в соответствии с планом операции «Охота на дроф» началось 8 мая. Соединениям 30-го армейского корпуса во взаимодействии с морским десантом удалось преодолеть противотанковый ров и прорвать первую позицию обороны советских войск. Но район прорыва был недостаточен для развертывания и ввода в него танковой дивизии. Поэтому пехотные дивизии первого эшелона продвигались вперед очень медленно, с трудом преодолевая упорное сопротивление советских частей.

9 мая противник наконец-то смог к своим наступающим войсками подтянуть 22-ю танковую дивизию, которая заняла исходное положение для наступления. Но ввод ее в бой вначале был отложен ввиду контратаки советских войск, а затем – в связи с непогодой. Начался дождь, продолжавшийся и всю следующую ночь, превративший грунт в непролазную грязь, что сделало невозможным продвижение танков с утра 10 мая, и исключил действия ближних бомбардировщиков.

Во второй половине дня 10 мая погода прояснилась и наступление немецких войск возобновилось. К исходу этого дня введенная в бой 22-я танковая дивизия вышла на побережье. В образовавшемся «котле» оказалось до восьми советских дивизий. Остальные под ударами противника начали отходить на восток.

Манштейн немедленно отдал приказ о преследование отступающих всеми имевшимися силами. 16 мая немцами была взята Керчь. Манштейн описывает это событие в самых высокопарных фразах: «У солдата это стремительное преследование оставляло неизгладимое впечатление. Все дороги были забиты брошенными машинами, танками и орудиями противника. На каждом шагу навстречу попадались длинные колонны пленных. Незабываемое зрелище открывалось с высоты вблизи города Керчь, где мы встретились с генералом фон Рихтгофеном. Перед нами в лучах сияющего солнца лежало море, Керченский пролив и противоположный берег. Цель, о которой мы так долго мечтали, была достигнута. Перед нами был берег, на котором стояло несметное количество разных машин». Затем начались бои по уничтожению частей Красной Армии, находившихся на восточном побережье Керченского полуострова.

Уточнение новой директивы фюрера

18 мая, по словам немецкого командующего, «сражение на Керченском полуострове» было закончено. В то же время он отмечает, что и после этого небольшие отряды советских войск «еще несколько недель держались в подземных пещерах в скалах вблизи Керчи». По имеющимся данным, в ходе наступления на Керченском полуострове немцы захватили около 170 тысяч пленных, 1133 орудия и 258 танков[13].

Таким образом, оборонительная операция на Керченском полуострове советскими войсками была проиграна, несмотря на превосходство в силах и средствах. Причин этому было несколько. В числе важнейших из них следует назвать введение в заблуждение относительно места нанесения главного удара, нанесение решительного удара во фланг и тыл оборонявшейся группировке, стремительное развитие тактического успеха в оперативный и превосходство авиации противника в воздухе. В то же время также нужно отметить слабость обороны советских войск, плохое взаимодействие их наземных сил с флотом, слабость управления и материального обеспечения.

Следующая глава

military.wikireading.ru

Охота на дроф - Охотники.ру

Из журнала «Охотник», № 3, 1929 год

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АРХИВА ПЕТРА ЗВЕРЕВА

Я наблюдаю дроф и охочусь на них более шестидесяти лет. Ареной для моих охот были преимущественно степи бывшей Екатеринославской губернии и отчасти Донской области. Дроф здесь сравнительно много и теперь, причем утешительно еще и то, что за указанный период я не замечаю особенного их уменьшения.

Осенью, когда дрофы собираются в табуны, можно и теперь встретить, как раньше, стада в несколько десятков штук. Такое обилие дроф объясняется не только тем, что охота на них малодобычлива, но еще и тем, что дрофа для своего гнездования не требует, как почти исчезнувший в этих местах стрепет, целинных и вообще твердых степей (теперь уже здесь не существующих), а гнездится часто даже не особенно далеко от жилья.

Гнездо дрофы самое незатейливое: неглубокая ямка в земле и больше ничего, никакого прикрытия. Надо удивляться, как эта громадная птица, видимая на гнезде иногда за сотню шагов, умудряется все-таки довести дело до конца.

Правда, при приближении человека к гнезду дрофа пускается на всякие фокусы; стараясь отвести его подальше в сторону, удирает как-то бочком и, только отбежав полсотни шагов, взлетает, но летит опять-таки как-то несуразно. В то же время дрофа очень плотно сидит на гнезде, распластавшись на нем, и подпускает человека настолько близко, что мне удавалось заснять ее, ничем не прикрываясь, всего в двадцати шагах от гнезда.

Поэтому обнаружить гнездо не так уж затруднительно, и тем не менее, по-видимому, гнезда эти не особенно часто разоряются. Можно, пожалуй, объяснить это явление отчасти еще тем, что кладка и высиживание яиц у дрофы совпадают со временем, когда посев хлебов уже закончен и в степи наступает сравнительное затишье. А дрофа очень часто гнездится как раз среди посевов, путаться по которым без дела и топтать их в это время считается зазорным.

Необходимо разграничить два периода охоты: летний (с августа по сентябрь) и осенний (с сентября, когда дрофы начинают постепенно подаваться на юг). Охота в августе наиболее простая и добычливая. Она практикуется при наличии хорошей подруженной собаки обыкновенным способом или в повозке с подъезда.

Дрофы тогда придерживаются мест своего гнездования, держатся отдельными семьями (старка и двое-трое молодых, самцы обыкновенно отдельно), в жаркое время плотно залегают в посевах проса, льна, кукурузы, а всего чаще по заросшим бурьяном обмежкам, вблизи мест жировки.

Поэтому, заметив поутру пасущихся дроф, в жаркий полдень всего легче найти их с хорошей собакой в тех местах, где их видели утром. При такой обстановке дрофу приходится бить из-под собаки, как перепела, и даже не особенно крупной дробью. Спокойному стрелку с послушной собакой нетрудно тогда забрать весь выводок, почти не сходя с места.

Что же касается практикуемой в этот период охоты с подъезда, то она также не особенно замысловата и при умелом объезде и спокойных стрелках дает хороший результат. Всего лучше это удается поздним утром (8–10 часов), когда дрофы уже достаточно напаслись и не прочь полежать, что и составляет главное условие этой охоты. Позже дрофы уже лежат, и их трудно бывает обнаружить. А на вечерней жировке, хотя и легко их заметить издали, но они уже при объезде не залегают и улетают, не подпустив на выстрел.

Самая процедура такой охоты заключается в том, что, высмотрев пасущихся дроф, начинают на бричке (лучше на крестьянской арбе) их объезжать широким кругом, постепенно его суживая и непременно едучи все время в одном направлении. Ехать надо шагом, не останавливаясь и по возможности не выставляя ружей напоказ.

По мере уменьшения круга объезда дрофы одна за другой начинают залегать и в конце концов совершенно западают. К ним тогда можно бывает подъехать на 20–30 шагов. Теперь остается только тихонько соскользнуть с брички и идти в сторону затаившихся птиц.

Самое важное при таком способе охоты — точно заметить место, где залегли птицы, иначе охотники или слишком вплотную подъедут к ним, и тогда придется стрелять, торопясь и в неудобной позе, выскакивая на ходу из повозки, или (что случается чаще) далеко не доехать до места, вспугнуть птиц раньше времени и стрелять не в меру.

Вообще же описанные здесь приемы охоты сравнительно добычливы. Мне не раз доводилось привозить по 4–5 дроф за одну охоту, но самый процесс такой охоты не особенно увлекателен, так как слишком уж легко дается добыча, да к тому же и птица в это время года малоинтересная: старка слишком худа, а молодняк еще не вполне созрел.

Совсем другое дело — осенняя охота на дроф. Дрофа тогда уже вполне сытая, доходящая до 10–12 килограммов и, как исключение, до 16 кг весом (мною как-то был бит в ноябре дрофич, вытянувший на 17,2 кг), держится в это время преимущественно табунами, обнаружить которые сравнительно легко. Правда, теперь дрофы становятся значительно строже, не подпускают ближе 500–600 шагов, совсем не залегают при объезде даже в самый жаркий день и вообще трудно даются.

Заметив дроф, необходимо, не останавливая повозки (это очень важно), спокойненько обсудить все привходящие обстоятельства, а именно: ситуацию местности, направление ветра (в тихую погоду охота редко удается), замеченную раньше привычку дроф после вспугивания перемещаться в определенном направлении (с одного места жировки до облюбованного соседнего) и т.п.

Тогда важно помнить, что дрофа при взлете всегда подымается против ветра и летит непременно в полветра и предпочтительно по ветру (никогда ни против, ни за ветром), и постараться подъехать с подветренной стороны в полосе предполагаемого полета птиц возможно ближе (насколько позволяет местность).

Затем, выбрав подходящее прикрытие (канаву, борозду, куст, травы), нужно незаметно, не останавливая повозки, свалиться в это прикрытие.

Если охотников двое или трое, то следующий охотник валится дальше, шагах в 100–150 от первого, а возница, разбросавши таким образом стрелков, поворачивает сравнительно круто лошадей в сторону и, сделав широкий (не менее полукилометра) объезд, выезжает на линию залегших стрелков и дроф и, направив экипажи по этой линии, начинает, не торопясь, к ним приближаться.

Если он заметит, что дрофы намереваются взлететь не в ту сторону, куда желательно, то ему придется поменять направление и постараться ехать как бы наперерез предполагаемому взлету. Вспугнувши дроф, нагоняющий старается направить их по возможности в сторону стрелков, пустив в случае надобности лошадей вскачь.

Вообще это самая капризная работа, требующая от нагоняющего особенной сноровки и наблюдательности. Успех охоты при описываемом способе почти целиком зависит от уменья направить птиц на линию стрелков. Лучше, если при этом будет еще одна повозка, находящаяся далеко в стороне по линии нежелательного прорыва дроф.

Теперь очередь за стрелками. Казалось бы, чего проще свалить такую махину, летящую нередко прямо на мушку, но это только так кажется. На самом деле для подобного рода охоты требуется от стрелка исключительная сноровка и выдержка. Дело в том, что полет дрофы далеко не такой медленный, каким он видится издали. Летит она очень быстро, и потому трудно бывает уловить момент, когда нужно подняться из засады на ноги для стрельбы. Подымешься рано — дрофа свернет в сторону и придется стрелять не в меру.

Секунду промедлишь — начнешь стрелять в угонку, непременно погорячишься и промажешь. Тут требуется известный навык, осложняемый быстрым вскакиванием и еще более быстрым схватыванием птицы на мушку. Охотник, стреляющий не навскидку, опоздавший встать, непременно промажет, так как, благодаря быстрому полету птицы, ему при выдержке прицела уже не догнать ее.

Есть еще один способ охоты на дроф, очень эффективный, применяемый в Донщине. Мне случайно пришлось принять участие и этой охоте лет пятьдесят назад. Для этой охоты требуется, во-первых, не менее 5–6 человек (чем больше, тем лучше) на хороших верховых лошадях, не боящихся выстрела и моментально останавливающихся при вскидке ружья; во-вторых, наличие большого табуна дроф и, в-третьих, более или менее ровная поверхность степи.

Заметив стадо дроф, охотники описывают вокруг них широкий круг и становятся приблизительно на равном расстоянии друг от друга. Затем они медленно, зигзагами начинают подвигаться к центру, а когда увидят, что дрофы готовятся взлететь, все разом по сигналу распорядителя охотой пускают на них лошадей в карьер.

Дрофы, видя скачущих со всех сторон всадников, начинают беспорядочно метаться в разные стороны и, взлетев, врассыпную летят на охотников. Теперь остается только придержать лошадь, бросить поводья и стрелять летящих навстречу птиц. Охота эта в высшей степени интересна и увлекательна. Особенно эффектен финал охоты, когда всадники с ружьями на изготовке бросаются на дроф в атаку.

Описанные здесь способы охоты на дроф практикуются преимущественно городскими охотниками. Что же касается крестьян, то у них на этот счет свои приемы. Распространяться о них я не стану. Упомяну только об охоте с волом, когда охотник, прикрываясь им и постепенно приближаясь к пасущимся дрофам, подходит к ним на выстрел или подползает к ним при помощи «катка» (деревянная, с дырами о двух низких колесиках ось, утыканная подходящим по местности бурьяном), толкая его перед собою. То и другое требует большого терпения и удается только лишь при скрадывании небольших табунов, так как при большом количестве дроф, пасущихся обыкновенно вразброд, трудно подобраться без того, чтобы обнаружить себя с флангов.

В заключение несколько слов о приручении дроф. Много лет подряд мне не удавалось выкормить молодых дрофят. Обыкновенно после нескольких дней неволи, невзирая ни на какие ухищрения по части кормежки, они быстро хирели, все время жалобно пикали и в конце концов погибали. В лучшем случае их приходилось относить на те места, где они были пойманы, и выпускать на волю, причем, по всем вероятиям, они также погибали.

И только в самое последнее время мне удалось найти верный способ их выращивания. Прежде всего никакой другой пищи, кроме обваренного кипятком и мелко изрезанного кусочками мяса, дрофятам поначалу не следует давать, причем мясо это приходится запихивать им в горло насильно. И так кормить их нужно не чаще, как через 2–3 часа.

Спустя 3 дня дрофята уже сами начинают хватать из рук эту пищу, а затем постепенно привыкают есть и другую: хлеб, творог, зерна, кукурузу, зелень и т.п. Вообще после этого с выкармливанием их уже нет никаких хлопот, и они быстро приручаются, не выказывают попытки уходить от дому, совсем не дичатся людей, берут пищу из рук и даже настойчиво ее требуют, поклевывая протянутую руку, когда проголодаются.

Нужно только следить за тем, чтобы поблизости не было битого стекла, так как дрофы без разбора глотают всякие твердые кусочки, в том числе и стекло, проглотив которое, вскоре погибают, повредив себе пищевод.

Мне остается еще упомянуть об одной интересной черте у дроф. Лет пятьдесят назад один из жителей Задонских коннозаводских степей, в то время совершенно еще девственных, передавал мне случай о необыкновенной смелости дроф. В то время только впервые было приступлено кое-где к частичной запашке степей.

И вот когда стали плугами подымать целину в местах гнездования дроф (это было весною), эти птицы, исключительно дрофичи (дудаки, как их там называют), не только не улетали, а напротив, подняв крылья, шли боем на людей и тогда только оставляли поле битвы, когда убеждались в своем бессилии против направленных на них кнутов и дрекольев. В то время я не придал никакого значения этому рассказу, отнеся его к одному из охотничьих анекдотов.

Прошло еще добрых три десятка лет, и мне представился случай заснять дроф, пойманных во время осенней гололедицы. Случилось так, что во время установки аппарата один из дрофичей (их было двое) сошел с предназначенного для него места, и я попросил своего помощника подогнать его к месту, а когда тот, вооружившись палкой, направился в его сторону, то дрофич гордо повернулся, раскрыл крылья и в свою очередь стал наступать на обидчика.

Тогда я и вспомнил случай, рассказанный мне, и должен был задним числом признать его правдоподобным.

П. Акимов 15 апреля 2016 в 10:43

www.ohotniki.ru

КРЫМ-1942. Часть 3 (окончание). Операция «Trappenjagd» (операция «Охота на дроф») или заключительная операция по ликвидации советских войск на керченском полуострове в период с 7-го по 18-е мая 1942 года

Окончание. Предыдущая часть

Причины нерешительности действий советских партизан.

Что представляло собой советское «партизанское движение», уже описывалось – подобное называется гибридными приемами и способами ведения войны. Об этом, кроме того, вспоминал и Эрих фон Манштейн, командующий 11-й армией Вермахта в Крыму:

«… Партизанское движение в Крыму готовилось заранее. В недоступных горах Яйлы партизаны имели убежища и подготовленные склады продовольствия и боеприпасов, к которым трудно было подступиться. Базируясь на них, они пытались блокировать немногочисленные дороги. Как раз во время освещаемых здесь событий, когда обстановка была очень напряженной и даже все румынские горные войска были брошены на фронт, партизаны представляли собой серьезную угрозу. Временами движение по дорогам было возможно только с конвоем. Вообще же партизаны, как и всюду на востоке, вели боевые действия с чрезвычайным вероломством и жестокостью. Они не уважали никаких норм международного права. Для защиты своих войск, а также и мирного населения нам не оставалось ничего другого, как поступать с каждым пойманным партизаном по законам военного времени …».

 Основной особенностью ведения боевых действий советскими партизанами в Крыму является общая нерешительность действий, несмотря на наличие труднопроходимой местности, а также самой складывающейся операционной ситуацией в Крыму, двумя основными местами напряженности – это Севастополем и его приморской армией, и керченским полуостровом и его тремя армиями образующими крымский фронт. Советские силы очень не маленькие.

Противостоит большевикам всего одна 11-я армия Вермахта и несколько дивизий румынских союзников. Казалось бы, в этой ситуации советские командующие могли бы решить, что чем активнее будут проводить свои действия партизаны – тем большего успеха могут достигнуть и приморская армия и крымский фронт. Однако, – именно этого не происходит. Крымский фронт ведет свою войну, и ему нет ни какого дела до активности действий партизан. Свою войну ведет и приморская армия в Севастополе, ей тоже нет ни малейшего дела до партизан.  Объясняется эта нерешительность действий двумя основными причинами:

  • - «состязательным» характером отношений между представителями советского командования. В результате чего боевые действия проходят не во взаимодействии, а в отрыве от происходящих процессов не только у соседей, но даже без понимания вообще складываемой операционной ситуации на войне в целом;
  • - отсутствием какой-либо поддержки советских «партизан» со стороны местного (прежде всего, крымско-татарского) населения.

Оба фактора являются ключевыми, и даже если бы и не было в дальнейшем поддержки со стороны крымско-татарского населения, то его отсутствие компенсировалось бы наличием взаимодействия между самими командующими, для которых первично не просто проведение той или иной операции, а достижение конечной цели операции. В целом две перечисленных причины являются характерными особенностями советского военного искусства.

Наступательная операция Trappenjagd («Охота на дроф»), заключительный штурм Севастополя, а также развитие наступлений на Сталинград и выход на главный Кавказский хребет, при отсутствии поддержки советского руководства собственных «партизан», были существенными факторами в борьбе немцев против советских «партизан» в Крыму.

Если командование НКВД (руководившее «партизанским движением»), как и политическое руководство СССР не проявляло решительности (а скорее всего, просто не доверяло собственным «партизанским командирам») то такое положение вещей не могло продолжаться до бесконечности долго. Ключевые районы местности требуют контроля при проведении тех или иных военных действий. Немецкие офицеры не просто читали Карла фон Клаузевица, а что называется, постоянно изучали его поучения, потому они знали, что:

«… Из этих элементов и состоит сила командующего, более высокого, господствующего положения. Из этих источников и исходит чувство превосходства и уверенности у того, кто находится на окраине возвышенности и смотрит на своего неприятеля, находящегося внизу, и чувство слабости и беспокойства у того, кто стоит внизу. Возможно, что это общее впечатление даже сильнее имеющихся для него реальных оснований, ибо выгоды от командующего положения более совпадают с чувственными представлениями, чем умеряющие их обстоятельства, тогда это воздействие воображения надо рассматривать как новый элемент, усиливающий значение командования …».

 Потому проведя подготовительную часть с подразделениями из числа местных жителей, прежде всего, как знатоков местности, немецкое командование переходит к постепенному блокированию советских партизан, а также препятствию им вообще возможности в действиях.

Как любую собственную операцию, действия против советских «партизан» в Крыму в 1942 году проходят с постепенным наращиванием темпов и привлекаемых средств.

Так весь апрель 1942 года – шла подготовительная часть операции, более связанная с проведением разведывательных мероприятий. Именно на добровольческие батальоны из числа крымских татар возлагалась основная тяжесть действий, поскольку практически все немецкие подразделения были задействованы под Севастополем и на Керченском полуострове.

18 мая 1942г.

18-го мая 1942 года операция Trappenjagd («Охота на дроф») на Керченском полуострове. 11-я армия Вермахта тем самым, получает требуемое количество (большую часть) подкреплений для проведения окончательного штурма Севастополя, и для блокирования советских партизан (меньшую часть).

2-го июля 1942 года Севастополь захвачен. Основная тяжесть боев в Крыму прекращается. В это же время командование 11-й армии передает высвободившиеся подразделения из Севастополя 1-й и 4-й немецких горно-стрелковых дивизий и 4-ю румынскую горно-стрелковую дивизию для активизации действий против советских партизан. С этого же периода (если проводить внимательный анализ немецких карт), ставятся конкретные сроки на проведение финальных действий против советских «партизан» – не далее 1-го сентября 1942 года.

20-го июля 1942 года группа армий «Б» прошла большую часть пути в направлении на Сталинград, тогда как группа армий «А», начинает обход советских армий и движение в направлении на Кавказ. В это время советскому политическому руководству уже не до снабжения собственных заблокированных «партизан» в Крыму. В это же время немцы продолжают проведение разведывательных мероприятий по выяснению мест нахождения советских «партизан».

31-го июля 1942 года немцами захвачены города Ростовской области – Кущевская и Сальск. В это же время крымских «партизан» вытесняют из наиболее труднодоступных мест в горах. Операция по их блокированию в самом разгаре.

5 августа 1942г.

5-го августа 1942 года, немцами захвачены города Кропоткин и Невеномысская. В это время начинается заключительная фаза по ликвидации советских «партизан» в Крыму.

 10 августа 1942г.

10-е августа 1942 года, немцами захвачены города: Армавир, Майкоп и Краснодар. В это же время в Крыму советские партизаны вытеснены и заблокированы немцами и их союзниками в район горы Ворон.

 15 августа 1942г.

15-е августа 1942 года, немцами захвачены города: Черкесск, Ставрополь и Пятигорск. В это же время в Крыму проводится заключительная часть уничтожения советских «партизан». Если за месяц до этого, советское политическое руководство еще могло оказывать своим «партизанам» какую-то поддержку, то более такой возможности нет.

 20 августа 1942г.

20-е августа 1942 года, немцы уже 4-е дня как находятся на главном Кавказском хребте. В это же время в Крыму операция по уничтожению советских партизан, подходит к своему завершению.

 25 августа 1942г.

25-е августа 1942 года, немцы захватили населенные пункты Моздок и Майский. В это же время в Крыму подошел к завершению советский героический эпос с «партизанским движением».

«… Утихло сраженье, долина дымится,

Но слава героев вовек не затмится,

Вовек не рассеется в прах».

Альфред Теннисон, 1854 год.

Стихотворение «Атака бригады легкой кавалерии».

Заключение

Чем меньше жертв мы требуем (то есть, производим своими действиями) от нашего неприятеля, тем меньше будет его сопротивление. Но чем ничтожнее наши политические требования, тем слабее будет наша подготовка. Чем менее значительна наша политическая цель, тем меньшую цену она имеет для нас, – и тем легче отказаться от ее достижения, а потому и наши усилия будут менее затратными.

Имперскую Московскую цель можно принимать за мерило деятельности, лишь отчетливо представляя ее действие, прежде всего на народы, которые она должна была затрагивать. Вот почему в войнах Московская империя никогда не считалась с природными свойствами любого собственного народа.

 Легко понять, что результаты подобного «расчета», при последующем описывании придворными «историками» могут быть, чрезвычайно различны, в зависимости от требуемого «духа времени». Так как, История в Московии – никогда не была наукой, а всегда и во все времена являлась защитой пропагандистской идеологии и постоянного порабощения.

Та ситуация, которая продолжает развиваться в Крыму с конца февраля 2014 года, характеризуется старинной немецкой поговоркой ‒ Es kann der Beste nicht in Frieden leben, wenn dem bösen Nachbarn, nicht gefällt – Даже самый мирный житель не может жить спокойно, если злой сосед, этого не желает. Helmuth Karl Bernhard von Moltke.

sgs-mil.org

Расплата за «Охоту на дроф»

В ходе Крымской наступательной операции 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии, начавшейся 8 апреля 1944 года, полуостров с двух направлений был очищен от немецких и румынских войск. Кто не успел эвакуироваться, попал в плен или остался в Крыму навсегда. Однако цифры потерь вермахта и его сателлитов в апреле-мае 1944 года до сих пор остаются предметом жарких дискуссий. Что это было — удачная эвакуация или катастрофа?

Если с Перекопа двигалась 2-я гвардейская армия, то наступать со стороны плацдарма на Сиваше готовилась 51-я армия. Поддержать наступление должны были следующие танковые части:

22-й гвардейский танковый полк (гв.тп) подполковника А.С. Барабаша на каранкинском (немецко-румынском) направлении имел 23 Т-34, 12 Т-70 и два Т-60 — всего 37 танков. Этот участок обороняли части 70-го гренадерского полка (гп) и 111-й сапёрный батальон 111-й пехотной дивизии (пд), а также 10-я румынская пд в полном составе. Здесь для наступающих всё прошло более-менее успешно — общими усилиями 22-й гв.тп вместе с 367-й стрелковой дивизией (сд) развалил оборону румын.

Танк Т-34 22-го отдельного гвардейского танкового полка на улице освобождённого Севастополя. Истории этой машины и серии фотоснимков с ней посвящено прекрасное исследование Игоря Злобина

32-я гвардейская танковая бригада (гв.тбр) генерал-майора М.З. Киселёва на тарханском (немецком) направлении с дальнейшим выходом к Ишуньским позициям имела 33 Т-34, 21 Т-70 и один Т-60 — всего 55 танков. Тарханское направление обороняли полки и батальоны 336-й пд вермахта, поэтому наступающие столкнулись с жесточайшим сопротивлением. Наблюдалось явление, увы, регулярно встречавшееся на протяжении всей войны: пехота за танками не пошла:

«Пехота не воспользовалась благоприятным моментом и за танками не поднялась. Танки неоднократно возвращались к пехоте, стремились повести её за собой, но пехота залегла у переднего края и не поднималась. Противник воспользовался медлительностью наших наступающих пехотных частей — оправился, открыл по танкам сильный артиллерийско-миномётный огонь и, подтянув резервы, приостановил движение танков. Одновременно наши танки были контратакованы 10 танками противника… В середине дня 08.04.1944 танки бригады вторично атаковали противника в направлении высот 16.6 и 11.6, но и на этот раз пехота за танками не следовала».

В итоге 32-я гв.тбр в первый же день наступления понесла большие потери — 15 Т-34 сгорели, ещё пять Т-34 и семь Т-70 были подбиты. По результатам первого дня боёв каранкинское направление стало основным — туда перебросили потрёпанную 32-ю гв.тбр и часть артиллерии.

Немцы делали всё возможное: для того чтобы остановить прорыв в полосе 10-й румынской пд, были переброшены семь немецких батальонов, три румынских батальона, семь артбатарей, 25 зенитных батарей, одна батарея 45-мм и одна батарея 20-мм орудий, 22 штурмовых орудия… и всё без толку, 10-я румынская пд была практически уничтожена. В какой-то мере её судьба стала реваншем за разгром весной 1942 года 63-й горной стрелковой дивизии (гсд), ставший прелюдией к катастрофе всего Крымского фронта. Теперь же, почти два года спустя, уже советские танки на прорванном участке фронта устремились в немецкий тыл.

В бой идёт 19-й танковый

Остриём развития успеха в полосе 51-й армии стал 19-й танковый корпус (тк) Героя Советского Союза генерал-лейтенанта И.Д. Васильева. Он имел репутацию опытного командира, хорошо проявив себя ещё в 1941 году под Смоленском. В корпус входили следующие танковые соединения: 6-я гв.тбр (полковник В.Ф. Жидков) — 52 танка и одна САУ, 79-я тбр (полковник П.С. Архипов) — 51 танк и одна САУ, 101-я тбр (подполковник М.Ф. Хромченко) — 48 танков, 202-я тбр (полковник М.Г. Фещенко) — 16 Т-34 и один Т-70. Кроме того, корпусу подчинялись два самоходных артполка (сап), каждый из которых насчитывал по 21 СУ-76: 867-й майора А.Г. Свидерского и 875-й майора А.А. Орешникова.

10 апреля, накануне ввода в бой, при бомбёжке командно-наблюдательного пункта 63-го стрелкового корпуса командование 19-го тк попало под удар авиации — были тяжело ранены комкор генерал И.Д. Васильев, командиры 6-й гв.тбр и 79-й тбр полковники В.Ф. Жидков и П.С. Архипов, а также начальник оперативного отдела штаба корпуса полковник А.А. Масленников и начальник артиллерии корпуса полковник П.Д. Пальгуев. В командование корпусом вступил легко раненный заместитель командира 19-го тк полковник И.А. Поцелуев, который и командовал соединением до конца Крымской операции.

Схема действия танковых частей советской 51-й армии в районе Севастополя

По приказу командарма 51-й армии 19-й тк вместе с 279-й сд (фактически это были два полка дивизии на 120 «Студебеккерах) и 21-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригадой (иптабр) включили в подвижную группу 51-й армии под общим командованием генерал-майора В.Н. Разуваева. Впрочем, как отмечалось в докладе 19-го тк, «стрелковая дивизия за отсутствием достаточного количества автомашин к району действий корпуса подойти не успела и, практически, генерал-майор Разуваев вступил в командование корпусом…»

11 апреля 19-й тк ввели в бой. Следующим промежуточным рубежом, на котором противник попытался остановить советское наступление, стала железная дорогая Саки — Сарабуз:

«По рубежу железной дороги Саки — Сарабуз и севернее проходил заранее подготовленный оборонительный рубеж противника, имевший сплошные траншеи, стрелковые окопы, площадки для артиллерии. Станции Биюк-Онлар и Сарабуз, населённые пункты Кадырь-Балы, Киябак, Менлерчик, Кильдияр были сильно укреплены и превращены в опорные пункты и узлы сопротивления. В районе Сарабуз находился аэродром противника, который оборонялся [силами] до шести батарей зенитной и до трёх батарей полевой артиллерии. По железной дороге Саки — Сарабуз курсировал бронепоезд, обстреливавший боевые порядки танкового корпуса. С хода прорвать оборону противника на этом рубеже не удалось. Противник открыл по боевым порядкам корпуса огонь из всех видов артиллерии, включая зенитную».

Уже к вечеру 12 апреля бригады 19-го тк вышли в район Спат и Сарабуз севернее Симферополя, громя части 19-й румынской пд. Потери корпуса за этот период были приемлемыми. Утром 13 апреля после перегруппировки корпус начал бой за Симферополь и в течение дня взял его.

Колонна пленных немцев в Крыму

Действия 19-го тк на главном направлении прикрывались двумя «боковыми отрядами». В этом особенно отличился боковой отряд №1 в составе мотострелково-пулемётного батальона 202-й тбр и 867-го сап. Этот отряд наступал на Джанкой, имея задачей перерезать шоссейную дорогу Карасубазар — Симферополь и воспрепятствовать отходу керченской группировки на Симферополь.

За 11-13 апреля корпус потерял подбитыми и сгоревшими 69 боевых машин, из них в 202-й тбр сгорели два Т-34 и два Т-34 были подбиты, в 101-й тбр потери составили четыре Т-34 и восемь «Валентайнов», в 79-й тбр сгорело девять и было подбито 22 танка. Согласно донесению, к утру 13 апреля в корпусе осталось на ходу 68 танков и 12 самоходных орудий. Интересно, что по итогам действий «подвижной группы» командование 51-й армии сделало следующее выводы:

«Создание подвижной группы войск в составе 19-го тк и 279-й сд показывает, с одной стороны, полную целесообразность создания такой группы подвижных войск для упреждения противника в отходе его на промежуточные рубежи обороны. С другой стороны, это даёт право требовать полного и своевременного обеспечения пехоты автотранспортом на весь период операции».

Тут стоит заметить: с одной стороны, полки на «Студебеккерах» действительно усилили 19-й тк, а с другой — у корпуса забрали 26-ю мотострелковую бригаду, действовавшую в направлении Алушты, а не с основными силами. В любом случае, после прорыва обороны немцев и особенно после потери ими Симферополя сложилась очень интересная ситуация. Изначально сильнейшая оборона немецких дивизий после прорыва была свёрнута, и все три дивизии XLIX горнострелкового корпуса рванули в Севастополь, так как все знали, что генерал Эрвин Йенеке (Erwin Jaenecke) решает вопрос об эвакуации своей 17-й армии. Бросали всё, что не могли увезти с собой.

Немецкие солдаты, взятые в плен советскими войсками в Крыму

В то же время, ввиду больших потерь при прорыве обороны танков непосредственной поддержки пехоты, советские стрелковые дивизии лишились важного козыря в ближнем бою с немцами на промежуточных рубежах. Учитывая, что крупнокалиберная артиллерия по старой традиции РККА подтягивалась со скоростью пешехода, рассчитывать в бою с арьергардами немцев приходилось на свой боевой опыт, плечо товарища и те стволы среднего калибра, что позволяли таскать грузовики.

Хуже того, Гитлер решил, что Севастополь — это крепость, и приказал драться за неё. В результате уплотнившиеся боевые порядки севастопольской немецко-румынской группировки оказались устойчивы к атакам передовых отрядов подходящих советских стрелковых дивизий, не обременённых тяжёлой артиллерией и достаточным количеством танков. Например, в докладе 19-го тк немецкая оборона описана так:

«Противник упорно оборонялся на рубеже высот 75.0, 150.5, Дуванкой и далее по реке Бельбек на заранее подготовленных позициях, имея сплошную траншейную систему с большим количеством ДЗОТов и блиндажей (построенных нашими частями в 1941 году). На всю глубину обороны противник имел большое количество полевой и противотанковой артиллерии, зенитных установок. Отошедшие остатки частей ишуньской группировки противника заняли и прочно закрепились по севастопольскому обводу…»

Восточная группировка 17-й армии в лице V армейского корпуса уже знала о тех проблемах, которые на севере с 8 апреля испытывал XLIX горнострелковый корпус генерала горных войск Рудольфа Конрада (Rudolf Konrad). Понимая возможность глубокого прорыва советских танковых частей, которые были способны отрезать корпус на Керченском полуострове, подчинённые генерала инфантерии Карла Альмендингера (Karl Allmendinger) были готовы рвануть в сторону Севастополя. При этом перенос наступления Отдельной Приморской армии (ОПА) на 10 апреля позволил V армейскому корпусу нормально подготовиться к отходу.

Перед наступлением ОПА имела в составе 92 367 человек, а также 224 орудия калибра 122 мм и выше. Армия была усилена следующими танковыми частями:

63-я отдельная танковая бригада (отбр) полковника А.И. Рудакова насчитывала 61 танк: 12 КВ-1С, один Т-34, 21 «Шерман», 15 «Валентайнов» и 12 «Стюартов», при этом семь КВ-1С и один «Валентайн» подлежали сдаче на сборный пункт аварийных машин. Здесь же действовал 1449-й сап полковника А.С. Рассказова на СУ-122, а также три отдельных танковых полка: 85-й отп подполковника С.Н. Тарасова, 244-й отп подполковника М.Г. Малышева и 257-й отп подполковника А.С. Сойченкова.

Советские войска входят в освобождённый Севастополь

63-я отбр при поддержке СУ-122 1449-го сап была основной ударной силой армии. За 11 апреля бригада потеряла два «Шермана» сгоревшими и четыре подбитыми, а также по одному «Валентайну» и «Стюарту». К Ак-Монайским позициям 63-я отбр вышла с двумя КВ-1С, одним Т-34, 12 «Шерманами», девятью «Валентайнами» и 11 «Стюартами».

Танковые части ОПА действовали достаточно эффективно. По прибытии в Севастополь на 21 апреля 1944 года 73-я пд и 98-я пд, бежавшие с керченского полуострова, заявили, что лишились 79% и 43% боевого состава соответственно. Отступавшие под ударами 2-й гвардейской и 51-й армии 336-я пд и 50-я пд отчитались, что потеряли 23% и 22% боевого состава соответственно, что неудивительно, так как основной удар 19-го тк пришёлся по румынам.

Пытавшаяся контратаковать и задержать советские войска на Ишуньской позиции 111-я пд потеряла 67% боевого состава. Только за 10–11 апреля дивизия лишилась 1049 человек. Боевой состава на начало советского наступления 8 апреля составил 2274 человека, а к 21 апреля от них осталась треть. Впрочем, батальоны усиленно накачивались наспех собранными отставшими, поварами, писарями и артиллеристами уничтоженных батарей, что понемногу давало свои результаты. На 21 апреля боевой состав 111-й пд насчитывал 1380 человек и выглядел так:

  • I батальон 50-го гп — 366 человек;
  • II батальон 50-го гп — 351 человек;
  • I батальон 70-го гп — 212 человек;
  • I батальон 117-го гп — 236 человек;
  • II батальон 70-го гп и 111-й фузилерный батальон — 215 человек.

111-й сапёрный батальон фактически погиб полностью, как и II батальон 117-го гп.

И снова подсчёты

В масштабах 17-й армии потери выглядели так: из 230 000 человек, на 9 апреля 1944 года состоящих на довольствии в 17-й армии, к 18 апреля осталось только 124 233 человека. На 17 апреля армия имела всего 12 «штугов», 100 тяжёлых и 57 лёгких орудий (противотанковые орудия не учтены). Боевая численность 17-й армии к середине апреля 1944 года составляла всего 19 591 человека — 9231 немец и 10 360 румын.

Однако немцы быстро провели ревизию и определили всех, кто мог носить карабин или пулемёт, в сводные пехотные отряды под командование уцелевшего офицерского состава пяти пехотных дивизий. Уже на 23 апреля 1944 года боевой состав 17-й армии с учётом артиллерии и резервов (Gefechtstarke) насчитывал 31 167 немцев и 9240 румын, на довольствии на тот же день состояли 102 000 человек.

Дальше эта практика только усиливалась, и 3 мая 1944 года, накануне боёв за Севастополь, в городе находилось 67 384 немца, 18 077 румын и 810 человек в охранных подразделениях — всего 86 271 человек. Из них в боевых подразделениях (Kampfstarke) числилось 29 067 немцев и 7023 румына, в снабженцах — 7233 немца, 1997 румын и 30 охранников, в штабах — 4918 немцев и 1120 румын, в береговых войсках — 2895 немцев и 1422 румын, не относились к военнослужащим 7009 немцев, 2693 румына и 701 охранник.

Сдача в плен военнослужащих кригсмарине, безуспешно пытавшихся уплыть из Крыма на самодельном плоту

Самое интересное — так называемые скрытые резервы на ту же дату: 6118 немцев, 2933 румына и 73 охранника были задействованы на строительных работах, 7904 немца, 333 румына и 6 охранников использовались во вспомогательных войсках, в организации порядка числилось 1547 немцев и 655 румын. То есть как минимум ещё 15 569 немцев и 3921 румына можно было безболезненно отправить в окопы!

Кроме того, на 3 мая у 17-й армии ещё оставалось 273 орудия всех калибров, в том числе семь «Мардеров» и четыре «Хуммеля», 238 миномётов и 11 штурмовых орудий. Также ещё 24 апреля на территорию Севастопольского укреплённого района из состава 9-й зенитной дивизии люфтваффе доставили 98 орудий калибра 88 мм, 191 зенитный автомат калибра 20 мм и 27 зенитных пушек калибра 37 мм. Сама дивизия насчитывала 250 офицеров и 7400 солдат.

Движение шло не только из Севастополя, но и в обратную сторону — так, с 1 по 10 мая было ввезено 4025 человек, 18 Pak 40 и три 3 Pak 36/37, 27 других артиллерийских орудий и 11 «штугов». Именно поэтому первоначальные бои против севастопольской группировки были для 4-го Украинского фронта зачастую безуспешными. И всё же, несмотря на колоссальную плотность немецких войск и постоянное их снабжение с моря, советское командование подтянуло артиллерию, перегруппировало силы и выполнило поставленную задачу.

Теперь посмотрим на каждую немецкую дивизию в отдельности — благо было их не так много.

Потери 50-й пд с 8 апреля по 3 мая 1944 года составили 918 (9) убитых, 2608 (30) раненых и 1070 (1) пропавших без вести — итого 4596 человек (в скобках приведено число потерянных офицеров). С 3 мая по 12 мая в дивизии насчитали 141 (3) убитого, 156 (7) раненых и 2697 (21) пропавших без вести — итого 2994 человека, а всего с 8 апреля по 12 мая — 7590 человек.

Потери 336-й пд составили 9298 человек — 918 убитых, 3389 раненых и 4991 пропавшего без вести.

Численность 73-й пд при отходе из Керчи к Севастополю составляла 7870 человек — 205 офицеров, 1360 унтер-офицеров и 6305 рядовых. С 10 по 15 апреля было убито 74 человека, ранено 336, заболело 146, пропало без вести 1026 — всего 1582 человека. К 17 апреля дивизия имела 180 пулемётов и 300 пистолетов-пулемётов, 20 миномётов, восемь лёгких и пять тяжёлых ПТО, шесть зениток калибра 20 мм, два лёгких пехотных орудия, восемь лёгких и одну тяжёлую полевую гаубицу, а также 12 иностранных 70-мм и 75-мм орудий. К 24 апреля дивизия значительно усилилась и имела 236 пулемётов, 26 миномётов, 17 тяжёлых ПТО, 12 зениток калибра 20 мм, восемь лёгких полевых гаубиц, шесть иностранных 70-мм и 75-мм орудий, две лёгких и одну тяжёлую полевую гаубицу, девять 155-мм пушек.

К началу боёв за Севастополь 73-я пд имела 171 офицера, 1102 унтер-офицера и 5025 солдат — всего 6298 человек. Потери в боях за удержание Севастополя составили 418 убитых, 1266 раненых и 232 заболевших, а также 2769 пропавших без вести — всего 4685 человек. Эвакуировать удалось 41 офицера, 307 унтер-офицеров и 1045 солдат, из них 15 офицеров, 182 унтер-офицера и 966 солдат относились к тыловым подразделениям.

Румынские солдаты ждут эвакуации в порту Севастополя

Отметим, что все приведённые потери относятся к штатным военнослужащим дивизий, а прибывшие на пополнения сборные команды из водителей, артиллеристов, зенитчиков, поваров и снабженцев, конечно же, никто не учитывал, и они ушли в общий итог потерь по всей 17-й армии.

Тяжёлые потери при обороне Севастополя понесла 9-я зенитная дивизия люфтваффе: 382 убитых, 1026 раненых, 3849 пропавших без вести и пленных.

Огромными были потери в офицерском составе. Только по имеющимся отрывочным данным командир 73-й пд генерал-майор Герман Беме (Hermann Böhme) сдался в плен, командиры 336-й пд генерал-майор Вольф Хагеман (Wolf Hagemann) и 50-й пд генерал-лейтенант Фридрих Зикст (Friedrich Sixt) были ранены и эвакуированы. Следующий командир 50-й пд генерал-лейтенант Пауль Бетц (Paul Betz) погиб, как и командир 111-й пд генерал-майор Эрих Грунер (Erich Gruner) — уцелел лишь командир 98-й пд генерал-лейтенант Альфред Райнхардт (Alfred Reinhardt). Был тяжело ранен и умер командующий артиллерией XLIX горнострелкового корпуса Вернер фон Галльвиц (Werner von Gallwitz).

На более низком полковом и батальонном уровне потери были чудовищными. Например, только в 73-й пд 8 мая погибли командир 213-го гп полковник Фридрих-Вильгельм Отте (Friedrich-Wilhelm Otte) и командир 173-го сапёрного батальона кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями майор Герман Шарнагель (Hermann Scharnagel). 10 мая пропал без вести командир 173-го разведывательного батальона лейтенант Ленер Рупперт (Lehner Ruppert), 12 мая погиб командир 170-го гп майор Эрнст Бунге (Ernst Bunge) и пропал без вести командир 173-го артиллерийского полка подполковник Вальтер Мефферт (Walter Mäffert).

По официальной немецкой версии, по итогам боёв погибло и пропало без вести 38 854 немца и 24 674 румына — всего 63 528 человек; эвакуированными числятся 39 272 раненых — 33 389 немцев и 5883 румына. Таким образом, возможные общие «кровавые» потери 17-й армии за период боев на полуострове составляют 102 800 человек.

Не раненных эвакуировали 97 875 человек — 63 499 немцев и 34 376 румын, при этом следует учесть, что около 10 000 человек утонули на потопленных советской авиацией транспортах. Кроме того, вывозились гражданские лица, восточные добровольцы, которые также состояли на довольствии в 17-й армии, и пленные.

Есть в цифрах и расхождения. Так, с 14 по 27 апреля только по морю было вывезено 73 058 человек: 20 779 румын (в том числе 2296 раненых), 28 394 немца (в том числе 4995 раненых), 723 словака, 15 055 восточных добровольцев, 2559 пленных и 3748 гражданских лиц. На втором этапе эвакуации, между 28 апреля и 13 мая, только по морю было вывезено 47 825 человек: 15 078 румын (в том числе 1966 раненых), 28 992 немца (в том числе 7032 раненых), 336 восточных добровольцев, 22 пленных и 3367 гражданских лиц.

Есть и другие цифры: с 1 по 14 мая вывезено морем и по воздуху 19 724 здоровых и 10 301 раненый немец, 3503 человека персонала кригсмарине и 742 человека персонала люфтваффе, 9180 румын и 3417 человек других ведомств — всего 46 864 человек. Всего между 14 апреля и 13 мая 1944 года вывезено морем 120 853 человека и 22 548 тонн важных грузов, по другим данным — 121 354 человека, из них 39 190 румыны. Силами люфтваффе вывезено 21 457 человек, из них 3056 румыны, при этом большинство покинувших Крым по воздуху были ранены — 16 387 человек.

Немецкие солдаты сдаются в плен на улицах Севастополя

Вроде бы организаторам эвакуации есть чем гордиться, но в западной историографии (в том числе и немецкой) эти события считаются катастрофой. Причины тому есть — так, согласно истории боевого пути 98-й пд, написанной командиром дивизии генералом пехоты Мартином Гарайсом (Martin Gareis), смерти или плена избежали всего 1226 человек из состава дивизии, из них 699 человек относились к боевым подразделениям, а 527 были снабженцами.

При этом есть один интересный момент: по официальным немецким данным, на 17 мая 1944 года 50-я, 73-я и 98-я пд насчитывали соответственно 4039 (в том числе 1165 тыловиков), 3398 (в том числе 812 тыловиков) и 2304 (в том числе 703 тыловика) человека. Почему же командир 98-й пд генерал Гарайс по своей дивизии даёт цифру в 1226 человек, а в отчёте указаны 2304 человека? Авторы считают, что всё просто: немецкое командование в очередной раз попыталось уменьшить или даже скрыть масштабы потерь — на самом деле в состав 98-й пд вошли остатки 111-й пд. Их переформировали в 117-й гп и включили в 98-ю пд вместо её 282-го гп, который перед этим расформировали. 111-я пд после Севастополя уже не восстанавливалась, как и 336-я пд, остатки которой распределили по уцелевшим частям крымских дивизий.

Таким образом, 9741 человек (в том числе 2680 тыловиков) — всё, что осталось от боевых подразделений 17-й армии, в результате очередного «Сталинского удара» стёртой с оперативной карты немецкого командования. Круг замкнулся — весенняя «Охота на дроф» 1942 года, удавшаяся вермахту, закончилась истреблением охотников.

warspot.ru

КРЫМ-1942. Часть 3. Операция «Trappenjagd» (операция «Охота на дроф»)

... или заключительная операция по ликвидации советских войск на керченском полуострове в период с 7-го по 18-е мая 1942 года

А также операция против советских «партизан» в Крыму 7-е мая – 25-е августа 1942 года.

Эпиграф: «… Они не ждут начала войны. Они не сидят в праздности в мирное время. Но, как будто уже рожденные с оружием в руках, они никогда не прекращают тренировок. Мы будем не далеки от правды, если назовем их учения – бескровными битвами, а их битвы – кровавыми учениями. Вот, почему они, так легко переносят все тяготы сражений. Подготовка – не дает выбить их с позиций. Паника не охватывает их, а они, не ведают усталости. Так, что – победа над теми, кто не так хорошо обучен – неизбежна …». Слова древних иудеев о подготовке Римских Легионеров.

Операция «Trappenjagd» («Охота на дроф») в мировой военной истории – это советская оборонительная операция или немецкая наступательная операция 11-й армии Вермахта против советского Крымского фронта. Операция проходила в период с 7-го по 18-е мая 1942 года. Закончилась полным разгромом советского Крымского фронта и его последующей ликвидацией.

Любую операцию военной истории интересно рассматривать, прежде всего, с точки зрения сил сторон. Именно с этой стороны операция «Trappenjagd» («Охота на дроф») именно и представляет наибольший интерес. Так как силы сторон были далеко не равными.

Силы РККА:

  • ‒ 44-я армия (пять стрелковых дивизий и две танковые бригады);
  • ‒ 47-я армия (четыре стрелковых дивизии и одна кавалерийская дивизия);
  • ‒ 51-я армия (восемь стрелковых дивизий, три стрелковых бригады и две танковых).

Силы немцев (11-я армия):

  • ‒ пять пехотных дивизий, одна танковая;
  • ‒ две дивизии румынских союзников.

Итого: 17-ть советских дивизий против 7-ми немецких дивизий. Соотношение сил сторон составляет 2,4:1.

Советская историография, описывая события операции «Охота на дроф» в Крыму в 1942 году, не сообщает о том, какую подготовку этой операции проводили немцы. Все сводится к тому, что для советского командования операция проходила более чем внезапно. На самом деле 11-и дням самой операции предшествовали два месяца (март и апрель) усиленной подготовки. По сути, эти два месяца являли собой воздушный этап операции «Trappenjagd», для воздействия по советским коммуникациям.

Для этих целей командование Люфтваффе задействовало несколько бомбардировочных эскадр (KG – Kampfgeschwader или бомбардировочных крыльев): 26, 27, 51 и 55.

Воздушная часть операции началась с успешного повреждения 1-го и 2-го марта 1942 года советского парохода «Фабрициус» (водоизмещением 2473 тонн), который был поврежден, а позже списан.

3-го марта 1942 года был поврежден советский танкер «Куйбышев» (водоизмещением 4703 тонн) к югу от Керчи. Это лишило советских защитников в Крыму большого количества топлива. «Куйбышев» был отбуксирован в порт Новороссийск, где его окончательно уничтожили Ju 88 (из KG 51) 2-го апреля 1942 года.

18 марта Ju 88 (из KG 51) потопили советский транспорт «Георгий Дмитров» (водоизмещением 3748 тонн).

23 марта 1942 года, девять Ju 88 из (KG 51) потопили советские минные заградители «Островский» и ГС-13, а также торпедный катер в Туапсинском порту. Эти же 9-ть самолетов в тот же день повредили две советские подводные лодки (С-33 и Д-5). Вечером того же дня He-111 (из KG 27) потопили советский пароход «В. Чапаев» (водоизмещение 5 100 тонн) и два транспорта (водоизмещением по 2000 тонн) все корабли затонули.

24-го марта 1942 года Ju 88 (из KG51) совершили налет на порт Туапсе, где затопили два советских транспорта: «Ялта» и «Нева».

1 апреля 1942г.

2-го апреля 1942 года в новороссийском порту был поврежден и потоплен советский танкер «Куйбышев». Потеря этого танкера была так велика, что советское командование отдает приказ на керченский полуостров прекратить все наступательные операции.

 15 апреля 1942г.

17 апреля 1942 года был потоплен советский пароход «Сванетия» (водоизмещением 4191 тонны), пароход доставлял в Крым оружие и боеприпасы.

19 апреля 1942 года был потоплен танкер «И. Сталин», вместе с тремя другими транспортами.

 20 апреля 1942г.

21 апреля 1942 года бомбардировщики из KG 55 повредили советский тральщик «Коминтерн» и затопили транспортный корабль.

К этому времени, то есть, к концу апреля 1942 года способность советского Черноморского флота обеспечивать снабжение советских войск в Севастополе и Крыму была резко ограничена.

 25 апреля 1942г.

За эти два месяца водоизмещение советского транспортного флота было сокращено с 43900 тонн в середине февраля 1942 года, до 27800 тонн, в конце апреля 1942 года. Шесть транспортов было потеряно и еще шесть транспортов были выведены из строя и требовали ремонта. Осуществлять снабжение 3-х советских армий на керченском полуострове и одной в Севастополе стало попросту нечем. Снабжение осуществляемое с помощью нескольких подводных лодок, не перекрывало потребностей и по сути являлось мизером от того, что действительно требовалось.

 30 апреля 1942г.

Напомню, что только продовольствия и только боеприпасов (без ГМС, без инженерного и вещевого имущества) в сутки советской группировки войск в Крыму требовалось 165 тонн снабжения.

Одновременно с бомбардировочной авиацией действует немецкая разведывательная авиация:

  • ‒ оперативно-тактическая на самолетах Fw-189 Uhu («Сова»), который военнослужащие РККА называли «Рама», благодаря характерному внешнему виду самолета;
  • ‒ операционная и глубинная на самолетах Ju-88D.

Одновременно с разведывательной авиацией действует и служба радиотехнической разведки 11-й армии Вермахта. В результате совместной деятельности разведывательных служб Вермахта и Люфтваффе, за период марта и апреля 1942 года, удалось выяснить (перечислено, но не ограничивается):

  • - советские штабы (армий, дивизий, бригад и полков) на керченском полуострове своих положений не меняют;
  • - командование советского Крымского фронта постоянно требует снабжения и пополнения (причем по открытым каналам связи, и без всякого шифрования);
  • - все советские артиллерийские части находятся в близости от переднего края, на грунте при каждом орудии (в зависимости от калибра) находятся от 6-и до 9-и боекомплектов;
  • - все советские склады (боеприпасов и ГСМ) выведены максимально близко к переднему краю;
  • - единственный аэродром, максимально удаленный от переднего края – находится в Керчи;
  • - передний край советской обороны не эшелонирован в глубину, то есть советское командование не собирается проводить оборонительную операцию, а готовит наступательную операцию.

 1 мая 1942г.

Потому немецкое наступление, начавшееся 7-го мая 1942 года, – являлось миниатюрной копией наступления начавшегося 22-го июня 1941 года.

 7 мая 1942г.

7-го мая 1942 года в первой половине дня работали немецкие Ju-87 Sturzkampfflugzeug – самолеты поля боя, по расположениям советских штабов. Операция началась одновременным вылетом нескольких групп самолетов, – каждая из которых имела собственную цель (от штаба армии, до штаба полка включительно). В результате в первый день операции была полностью парализована советская система управления войсками. А, например, командующий 51-й армией генерал-майор Львов был убит, его заместитель ранен. Во второй половине дня начала работу немецкая артиллерия – также по позициям 51-й армии.

Основная задача немцев 7-го мая 1942 года – заставить советское командование считать, что основной удар будет проходить через части 51-й армии. Эта задача была достигнута.

 8 мая 1942г.

8-го мая 1942 года, после проведенной артиллерийской подготовки по целям (командным пунктам, артиллерийским и зенитным батареям) 44-й армии, после чего 30-й корпус прорвал советскую оборону и начал развивать наступление в глубину керченского полуострова. В этот же день во второй половине дня командование 30-го и 42-го корпуса подготавливает два десанта – шлюпочный и парашютный.

 9 мая 1942г.

9-го мая 1942 года, утром глубоко в тылу советской 51-й армии высаживается немецкий шлюпочный десант, численностью до батальона. Этот десант вызвал массовую панику в советских рядах. В тот же день во второй половине дня высаживается воздушный десант численностью до батальона (командир подполковник Groddeck) в тылу советских войск на Киммерийском валу. Тем самым немцы блокируют и берут под свой контроль единственную автомобильную дорогу связывающую Керчь с Феодосией.

 10 мая 1942г.

10-го мая 1942 года, паника начавшаяся 9-го мая набирает свои темпы и обороты. Поскольку советские штабы и система управления не работают – военнослужащие предоставлены самим себе. Начинается массовое бегство в тыл, а также сдача в плен. Советские военнопленные в Крыму массово говорят о том, что с начала мая 1942 года у советских частей в Крыму начался голод.

 11 мая 1942г.

11-го мая 1942 года, части 30-го корпуса начинают развивать наступление в направлении Киммерийского вала, автомобильную дорогу через который уже второй день удерживает немецкий батальон. Во второй половине дня происходит объединение сил. Вечером 11-го мая 1942 года в наступление переходит 42-й корпус.

 12 мая 1942г.

12-го мая 1942 года, во второй половине дня все немецкие части 42-го и 30-го корпусов достигают Киммерийского вала. С этого дня все советские части, которые не смогли его достичь оказываются в гигантском окружении.

13-го мая 1942 года, немцы начинают развивать наступление в направлении на Керчь. Начинается заключительная фаза наступательной операции «Trappenjagd» («Охота на дроф»).

14-го мая 1942 года, начинаются уличные бои в Керчи. 14-го мая начинается советское бегство с керченского полуострова.

 14 мая 1942г.

15-го мая 1942 года, немцы очищают Керчь от советских войск.

15 мая 1942г.

Продолжение следует...

sgs-mil.org


Смотрите также